cincinna_c

Categories:

Вандализм, адвокат Павлов — господи, все это уже давно было

Давайте я на примере двух сегодняшних новостей покажу, насколько странными кажутся мне очередные крики о наступлении 37-го года. Мы знаем, что в Москве задержан адвокат Иван Павлов, а в Петербурге завели уголовное дело за граффити с изображением Навального — дело о вандализме. 

Смотрите, 19 января 2009 года в Москве были застрелены адвокат Станислав Маркелов и журналист Анастасия Бабурова (вообще-то, она была активисткой, которую печатали в «Новой», но, ок, продолжим называть журналисткой). 20 января во множестве городов России прошли акции памяти убитых. В Тюмени был устроен мемориал у памятника Борцам революции, анархисты несли туда цветы. Я как раз в то время приехала из Лондона, была в Тюмени. Я снимала акцию. 

Пока анархисты приходили в себя, в ряде городов 20-21 января 2009 года возбуждались уголовные дела против антифа. В Тюмени было возбуждено дело о вандализме — якобы за надпись на здании тюменского военкомата «Не служи ур****м» (пишу со звездочками, т.к. не уверена, внесена ли эта запись в перечень экстремистских материалов). Саму надпись якобы сделали еще в апреле 2008 года. А дело возбудили, как только антифа вышли на улицы после двойного убийства в Москве В Тюмени уже 29 января 2009 года после обысков были задержаны анархисты Андрей Кутузов (преподаватель университета), Рустам Фахретдинов (журналист). Обыск также прошел у анархиста Павла Слободчикова, но сам он скрылся.

Так вот, к этому делу пытались пристегнуть и меня. Мне позвонил следователь буквально в то же утро задержаний и сказал, что я, по его данным, тоже участвовала в акции в апреле 2008 года. На что я ответила, что меня не было в России в апреле 2008 года, я пребывала по месту своего тогдашнего места жительства в Лондоне. В это время я находилась в редакции газеты, где продолжала работать во время коротких визитов в Россию. Я подумала: если у меня прямо сейчас дома идет обыск, они могут забрать мой загранпаспорт, в котором ясно указано, что меня не было в России в означенное время, и я не смогу ничего подтвердить. Тогда я сказала, что в Лондоне лежит мой второй паспорт и в нем стоят штампы Франции — Великобритании, подтверждающие, что я была там все время. Я также сблефовала, сказав, что состою в браке с гражданином Великобритании, который имеет связи в политических кругах, являясь политологом. На самом деле, замуж я за него вышла позже. Уверена, что именно это — заверения о втором паспорте и угроза международного скандала — меня спасли от неприятностей. Зачем надо было меня пристегивать? Не знаю. Но могу сказать точно: кто не застал в России провинциальную журналистику 2000-х, тот ничего не знает о подавлении свободы слова, поверьте. Сколько журналистов сидят сейчас в России? А посмотрите, сколькие садились или были убиты тогда.  Я была провинциальным журналистом, который почти не жил в России, но писал много по местной тематике. Я работала в достаточно тогда экстремальном секторе: долевое строительство, рейдерские захваты, градостроительная коррупция, обманутые вкладчики... Писала я для газеты, которая принадлежала основателям риэлторской компании «Этажи» — тогда она была в своем сегменте очень грозной в Тюмени. Скажу только, что мы писали даже о махинациях с документацией на нефтяные месторождения. Как раз в то время я застряла в Тюмени, оформляя документы для брака, не помню, сколько месяцев я там провела, но явно успела надоесть. И думаю, что меня решили пристегнуть к делу по личной инициативе, возможно, по чьей-то просьбе (застройщики, управление строительства...), но испугались. В итоге в 2011 году я ушла из газеты, так как Ильдар Хусаинов был вынужден обрубить газете подачу кислорода, потому что мы ставили под удар его основной бизнес — какой, все вы теперь прекрасно знаете. Ушла в другую газету, федерального издательского дома. А потом и ее пригнули.

Но вернемся к 20-м числам января 2009 года. После звонка следователя я выкинула телефон и не приходила домой несколько дней. Будущий муж передал мне из Лондона совершенно чистый новый телефон, который технически сложно было подслушивать в российских сетях, мне его передали с оказией через нефтегазовых инженеров, которые возвращались из командировки. Вскоре я улетеле в Лондон. С этими анархистами я была почти не знакома, однако активно вписалась в их защиту, потому что меня саму вообще на ровном месте хотели привлечь. 

Кутузова и Фахретдинова продержали в милиции и отпустили. С Кутузова вскоре сняли обвинения, Рустам Фахретдинов тоже избежал привлечения к ответственности, но я не помню причины: развалилось дело или кончились сроки. Павел Слободчиков был задержан 25 февраля 2009 года и тоже вскоре был отпущен. В дело включилась «Агора». В следующем году на Андрея Кутузова Центр «Э» завел новое дело, по сфальсифицированным листовкам, он был осужден за экстремизм и вскоре эмигрировал. Кажется, он живет в Норвегии, занимается наукой — математической лингвистикой. Рустам Фахретдинов уехал в Петербург и тоже занялся наукой. Павел Слободчиков спустя годы сел за продажу наркотиков. Я вышла замуж в Лондоне и потом передумала там оставаться — вернулась в Тюмень в 2010 году. А к лету 2012 окончательно переехала в Санкт-Петербург, потому что мне на родине просто опасно было оставаться, да и работы для меня там уже не было. 

Вот такая история. Вы действительно думаете, что дело о разрисованной стене это признак всплеска репрессий и личной ненависти режима к Навальному? Да нет, дружочки. Навальный сел, когда мы все это уже давно увидели и пережили. И адвокат Павлов тоже не первый в ряду. Не застрелен — и на том спасибо. Простите за горькую иронию

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.